Уроки Чернобыля и «Фукусимы»

Timothy

26 апреля 2011 в 13:40

По  прошествии 25-ти лет после Чернобыльской катастрофы и в свете аварии на атомной электростанции «Фукусима-1» в Японии у многих – и ученых, и журналистов, возникает вполне объяснимое желание заново осмыслить события тех лет, провести параллели между этими двумя катастрофами. Поэтому сайт InoPressa опубликовал краткое переложение статьи Александера Р. Сича в The Wall Street Journal «Чернобыль и сила мифа» (http://inopressa.ru/article/20Apr2011/wsj/chernobyl.html). Как отмечает сайт, американский физик Александер Р. Сич - первый западный ученый, которому в свое время позволили жить и работать в запретной зоне Чернобыля для изучения последствий аварии. Его доклад о полуторагодичных исследованиях был опубликован в журнале Nuclear Safety в 1994-1995 годах.

В статье ученый говорит  об ошибках, совершенных  при ликвидации аварии на Чернобыльской  станции, о причинах, приведших к ней  и позиции тогдашнего руководства страны, приведшей к «экономии на безопасности.
В частности, в тексте, опубликованном на InoPressa, отмечается:
Так, в первые дни крупных  выбросов радиации вертолеты  сбросили 5020 тонн различных  материалов на реактор, чтобы его потушить. «На деле лишь малая толика этих материалов, и то в лучшем случае, попала в шахту реактора, так как источник красного свечения, на который ориентировались вертолетчики, находился в 12-15 метрах от самого реактора. Вещество, составляющее примерно 75% активной зоны реактора (массой около 135 тонн) девять дней горело на открытом воздухе, а затем расплавило нижнюю часть активной зоны, перелилось вниз по трубам и вскоре затвердело».

Мы  попросили прокомментировать  некоторые положения  статьи профессора кафедры  автоматизации теплоэнергетических процессов Одесского национального политехнического университета, заведующего лабораторией «Атомспецавтоматика», участника ликвидации Чернобыльской аварии Олега Маслова.

«Других знаний на момент Чернобыля  не было…»
- Я не берусь комментировать это заявление. Хорошо говорить через 25 лет, что можно было делать что-то по-другому. Сегодня осталось много нерешенных вопросов, а надо было засыпать – не надо… Однозначно надо было что-то делать. Других знаний на тот момент не было. Это было отчасти неизведанное, и сейчас нет окончательного ответа, что тогда нужно было делать.
Для того чтобы  сказать, что было сделано правильно, а что – нет, нужно провести обследование объекта «Укрытие». А оно проводится в недостаточном объеме. Например, вылетела 80-тонная конструкция в зал третьего блока – из соседнего блока. Как она там оказалась? До сих пор на эти вопросы нет ответа.
- Значит, на тот  момент все было  сделано максимально  правильно?
- Было много  ошибок в плане организации.  Можно было меньше народ облучать, меньше привлекать через военкоматы, использовать лучше технику – все делать более оптимально с точки зрения радиационной нагрузки на участников ликвидации. Но генерал он и есть генерал, у военных подходы другие. А это была не военная операция. Это была ликвидация в условиях гражданской жизни. А генералы мыслят категориями войны. 

Многих  ошибок можно было бы избежать
- Что вы имеете  в виду?
- В армии какой подход? Человек выполнил задачу – и о нем забыли. А ему еще жить… Но самыми бесправными у нас были даже не военнослужащие, а служащие запаса, которые призывались через военкомат. Кадровые военнослужащие как-то наблюдались через свою медсанчасть, а бригады гражданской обороны были предоставлены сами себе. Кроме того, не было элементарной культуры поведения в условиях радиационного заражения. Загрязнение в силу разной специфики было неоднородным. Я видел, как младшие офицеры стояли прямо в пятне загрязнения, хотя  можно было отойти немного в строну, на «чистую» территорию.
Были случаи, когда приезжал ликвидировать последствия аварии персонал атомных станций – квалифицированные специалисты. И они чуть-чуть по другим правилам жили. У них были свои командировки. Они набирали дозу, соответствующую аварийной по действующим на тот момент нормам, и уезжали обратно. Вместо того чтобы этот персонал привлекать для руководства теми же военнослужащими, их бросали в «грязную» зону. Люди заходили туда на полчаса,  практически ничего не сделав, но получив соответствующую долю облучения, уезжали.
Если говорить о последующей реабилитации участников ликвидации, о медицине – у нас медицина вообще самая секретная область. Многие мероприятия, решения о которых принимались по линии Минздрава, базировались на опыте, который был получен после аварии Восточно-Уральский радиоактивный след – в 1957 г. на ПО «Маяк». Но эти данные были под семью печатями, и только немногие эксперты, которые этим занимались, пытались свои знания использовать. И во многих случаях – неформально. Точно также за год до Чернобыля была авария на подводной лодке на Дальнем Востоке. Там тоже была загрязнена значительная территория судоремонтного завода. Это выброс по своим характеристикам идентичен тому, что произошло на Чернобыльской станции. И этот опыт – методы дезактивации и реабилитации территории – можно было использовать. В СССР был опыт ликвидации последствий аналогичных аварий, но его не использовали или начали использовать с опозданием. А можно было бы многих ошибок избежать.
Но, как показывает случай с «Фукусимой-1», у нас все было организовано все лучше.  

Атомная энергетика, приписки и товарно-денежные отношения
- Какие же ошибки  в организации ликвидации аварии в Японии допущены?
- В Японии – другой подход. У них товарно-денежные отношения очень жестки и понятны. Фирма-оператор АЭС имеет только операторов, которые управляют этими станциями. У них очень мало людей, которые умеют ее обслуживать и ремонтировать. Этим занимаются отдельные компании, и радиационная авария – это отдельные деньги. То есть, в Японии, как я понимаю, особенно некому и ликвидировать аварии. МАГАТЭ официально признало, что развитие аварийной ситуации с третьего уровня шкалы ИНЭС до седьмого (но я считаю, что уровень должен быть определен как шестой) – это во многом ошибки персонала. Похожая ситуация, то есть потеря охлаждения активной зоны, была в СССР на Армянской станции, и ее благополучно ликвидировали. Достаточно быстро и благополучно решили проблему, используя дополнительные источники энергии.
В СССР мобилизационные методы, привлечение мобилизационного ресурса через Министерство обороны привели к тому, что мы смогли быстро сорганизовать быстро ликвидацию, привлечь большое количество участников, пусть и не специалистов. В Японии этого сделать нельзя. А персонала у них мало. Ликвидация последствий аварий всегда лучше организована в странах, в которых существует жесткая организационная структура.
А западный подход, когда есть операторы и есть сервисные  организации, не предусматривает таких  быстрых принятий решений и мер.

- Многие специалисты  утверждают, что станция  «Фукусима-1» – устаревшая. Те АЭС, которые сегодня есть в Украине – на порядок более современные, и подобные аварии на них невозможны. Вы согласны с этим утверждением?
- Да, «Фукусима-1» - устаревшая станция. Было предписание американского регуляторного органа NRC, еще лет 5 – 10 назад, о том, что реактор BWR проект Mark-1, использующийся на этой станции, не способен выдержать аварию с потерей охлаждения, аналогичную той, что произошла, и что его нужно останавливать.   
Действительно, на Украине аналогичных ситуаций не может быть. Новые проекты, по которым сейчас строятся АЭС, – принципиально другие. А в новых проектах внешний источник электроэнергии для аварийного охлаждения отработанного ядерного топлива, активной зоны не нужен вообще.   
На «Фукусиме-1» строительные конструкции остались в рабочем состоянии. Возникла проблема только с остаточным энерговыделением, с тем, что нужно было охлаждать реактор. В новых станциях, которые сейчас строятся в России, в США, Франции, этим блокам вообще не нужна электроэнергия для охлаждения активной зоны реактора.

- Из-за чего же  произошла авария  в Японии?
- Отчасти причина аварии в Японии – попытка сэкономить. Ресурс блока – 30 лет. Через это время его нужно было остановить, либо проводить существенную модернизацию, чтоб соответствовал современным требованиям.
Японская атомная  энергетика вообще известна своими приписками в плане обслуживания. Единственный факт, когда было заявлено о том, что проводился ремонт крышки реактора, а потом выявились дефекты, это, как ни странно, был на японской АЭС. Потому что при сервисном обслуживании и ликвидации дефектов дозы облучения большие – значит, это дорого. Поэтому мы этого делать не будем. Вроде бы, уровень технологий – высокий, уровень сознания – высокий. Но экономическая составляющая, когда за дозу облучения нужно платить – превышает все.  

Человеческий  фактор
- Можно ли провести  параллель между  Чернобыльской аварией  и аварией в  Японии?
Параллель с  Чернобылем проводить нельзя. В Японии, если бы не было цунами и землетрясения, плюс небольшие недостатки строительства, приведшие к тому, что залило водой дизельгенератор – ничего бы и не произошло. Так добротно построена станция.
На Чернобыле  основную роль сыграл человеческий фактор. При строительстве Чернобыльской АЭС пытались использовать подходы к строительству военных реакторов. Из экономии.
Мы учили, что  реактор не может так быстро разгоняться. Как-то не посчитали, не подумали, что для реактора такой же конструкции, который используется в военных целях для производства плутония, это возможно. Потому что для АЭС существуют эксплуатационные ограничения. Но они были сняты для проведения эксперимента.
Реактор практически  сутки работал с отключенными системами аварийной защиты. Если бы системы аварийной защиты действовали, он бы просто остановился и стоял расхоложенный, заглушенный. И провести намеченный эксперимент уже было бы нельзя. Это – главный человеческий фактор. Персонал, который проводил эксперимент – достаточно квалифицированный, делал все очень хорошо и четко.

- В чем заключался эксперимент?
- Специфика атомного реактора в том, что ядерное топливо все время выделяет энергию – за счет радиоактивного распада. На той же «Фукусиме-1» надо будет еще года три охлаждать топливо, и потом еще 100 лет ждать, когда все распадется до более – менее приемлемо уровня.  Точно также и на всех реакторах есть остаточное выделение. Поэтому после того, как реактор остановили, нужно охлаждать активную зону. Для этого нужны насосы. Для работы насосов нужна электроэнергия. При аварии на атомных станциях в течение 30 секунд включается резервный дизельгенератор. Это источник электроснабжения, который должен в случае аварийной ситуации подавать электроэнергию для охлаждения активной зоны.
На Чернобыльской  станции суть эксперимента заключалась  в том, чтобы за то время, пока заработает дизельгенератор, использовать для выработки электроэнергии инерцию турбин. Для этого нужно было провести определенные манипуляции, отключить системы аварийной защиты. Потому что при включенных системах провести этот эксперимент нельзя было бы.
Аналогичные эксперименты до этого на Чернобыльской станции  уже проводились. Цель была благородная – повысить безопасность станции, получить дополнительный источник электроэнергии на случай чрезвычайной ситуации.
Опять же, особенность реактора в том, что если проведение эксперимента запланировано на 25 число в 12.00, то его нужно проводить 25-го в 12.00 – с определенными нейтронно-физическими характеристиками активной зоны. Проводить через сутки нельзя. То есть, реактор должен быть в стационарном состоянии. А по требованию диспетчера Энергосистемы остановка реактора была перенесена. А аварийные системы уже были отключены. Такие вот организационные накладки.
Получается, что  раз по требованию диспетчера реактор  был выведен из стационарного состояния, в котором можно было проводить эксперимент, значит – в следующий раз на следующем блоке. А в следующий раз на следующем блоке – это неизвестно когда будет. И я так понимаю, если бы эксперимент не был проведен в строго назначенное время, начались бы оргвыводы.
Поэтому у администрации было большое желание все-таки провести его эксперимент. Любой ценой.  

«Объект «Укрытие» свои функцию  выполнил»
- В статье Александера  Сича сказано:  «саркофаг лучше назвать «стальным тентом», наскоро построенным на руинах, чем «бетонным футляром»…
- А никто не обещал его сделать совсем герметичным, с учетом того, как его строили – с использованием частично существующих конструкций. Кроме того, в последние 5 лет провели существенную реконструкцию и модернизацию объекта «Укрытие». Часть дефектов строительных конструкций, которые накопились за последние 15 – 20 лет предыдущей эксплуатации, ликвидированы. Там другая проблема. Объект «Укрытие» построили, и теперь нужно решать вопрос с тем, что находится на месте развалин 4-го блока. Саркофаг не проектировался для того, чтобы потом проводить какие-то мероприятия по полноценной ликвидации последствий аварии. Он строился для того, чтобы прекратить выбросы, а выбросов сегодня нет. С середины 1990-х годов загрязнение промплощадки станции идет с окружающей территории. Сама площадка в очень хорошем состоянии, не сильно отличается от промплощадок действующих АЭС. В этом плане объект «Укрытие» свои функции выполнил. Опять же, нельзя говорить с позиций сегодняшнего дня, каким он должен был быть 25 лет назад.

- В Японии можно использовать украинский опыт по ликвидации последствий аварии?
- Японцы этим еще не занимаются. Они пытаются стабилизировать состояние блока. Кроме того, там выброса в атмосферу как такого нет. Поэтому сравнивать чернобыльскую аварию с японской нельзя. В Японии основной выброс, точнее сброс, пошел в открытый водоем – в океан, а в Чернобыле в водоем попало много радионуклидов, но этот водоем закрытый – пруд-охладитель. Но многие моменты, полученные на примере Чернобыльской аварии можно использовать.
Кстати, Политех  является держателем уникальной коллекции  доаварийных проб земли из зоны наблюдения вокруг Чернобыльской станции. Мы в свое время занимались радиационным мониторингом окружающей среды и разработкой системы мониторинга для атомных станций. То есть, существует уникальная информация, для разработки методов реабилитации территории, позволяющая сэкономить деньги. Все знают об этой коллекции, но не используют ее. Нам экономить ненужно.  

На 20 лет назад…
- Какое будущее ждет атомную энергетику в свете последних двух аварий на АЭС?
- Если говорить глобально, у нас общество – и украинское, и мировое – не готово не только к атомным станциям, но и вообще к энергоемкой высокотехнологической промышленности. И украинское и мировое.
Чем это может закончиться? В последние годы в мире наблюдался ренессанс атомной энергетики. После аварии все контракты замораживаются, происходит откат назад, как и после чернобыльской аварии. Такая ситуация будет продолжаться лет 20. А через 20 лет людей, которые умели строить атомные реакторы, не останется. И придется начинать все сначала.

Телефон редакции: (063) 994-63-77

Редакция не несет ответственность за содержание рекламных материалов.

При перепечатке гиперссылка на источник обязательна.