Odessa Daily › Мнения ›

Рогозин привез в Молдову обновленный план Козака. Что это означает для Украины?

trudyvl11

24 апреля 2012 в 11:32

Текст опубликован в разделе «Мнения». Позиция редакции может не совпадать с убеждениями автора.

16 - 17 апреля спецпредставитель президента России по Приднестровью Дмитрий Рогозин побывал с официальным визитом в столице Молдовы – Кишиневе, и провел серию встреч с руководством Молдовы. Рогозин также посетил Приднестровье, где встречался с командованием ОГРВ и руководством непризнанного региона.

И в Кишиневе и в Тирасполе Рогозин встретился со всеми, чей ранг предполагал такую встречу. Ни он, и никто из его "визави" от встречи не отказались. Все критики визита Рогозина не могли рассчитывать на встречу с ним просто по своей должности. Иными словами, и Кишинев, и Тирасполь сегодня готовы к переговорам при посредничестве России, а все протесты против приезда Рогозина – не более чем информационный шум. Точно таким же информационным шумом были и заявления о том, что «Приднестровье – часть России», о возможном размещении в ПМР российских «Искандеров» или РЛС, а также надежды на то, что Россия будет вечно дотировать – хотя бы частично – непризнанный регион, неспособный к самостоятельному существованию. У России относительно Приднестровья совершенно другие планы.

Характерно и то, что все резкие заявления Рогозина в адрес Молдовы, ее дрейфа в сторону Румынии и прочие, того же рода, озвучивались исключительно в Тирасполе. Иными словами, вся эта риторика носила характер психотерапии по отношению к приднестровцам, морально не готовым вернуться в Молдову и впадающим в реактивное возбуждение всякий раз, когда вопрос об этом оказывается на повестке дня. Помимо такой психотерапии, визит Рогозина в Тирасполь включал:

1. Инспекцию ОГРВ, по следам инспекции Сердюкова, на предмет готовности к началу вывоза боеприпасов из Колбасной.

2. Встречу с новым президентом ПМР Евгением Шевчуком на предмет подтверждения согласия последнего на беспрепятственный вывоз боеприпасов и на раздел газового долга между Молдовой и ПМР. Напомню, что Игорь Смирнов выступил против раздела долга, что, собственно, и испортило его отношения с Москвой.

3. Встречи с рядом приднестровских политических и общественных деятелей на предмет тестирования их вменяемости и способности к восприятию реальной ситуации. Не думаю, что результаты Рогозина очень уж порадовали.

По сути, это все. Что касается экономических вопросов, то Рогозин предпочел, чтобы неприятные вещи озвучивали в Тирасполе другие люди. Это и сделал за него первый зам.пред. правительства России Геннадий Букаев, высказавший обоснованное и очевидное мнение о том, что в непризнанный регион инвестиции не пойдут, и Приднестровье может рассчитывать только на себя. Что касается помощи со стороны России, то, по смыслу слов Букаева, она не исключена, но будет скромной, и строго целевой – в соответствии с конкретной ситуацией.

Зато в Кишиневе главной темой была именно экономика, и, в первую очередь, раздел газового долга. Это, бесспорно, выгодно Молдове – однако такие подарки не делают просто так. Речь между тем идет именно о подарке: получить три миллиарда долларов с нищего Приднестровья невозможно ни в какой обозримой перспективе. Долг будет формально реструктурирован, но в итоге – просто списан. Взамен Россия получила путем признание Молдовой равенства приднестровской стороны в переговорах по урегулированию. Это, вкупе с политическим весом России и уже имеющейся включенностью в переговоры делает ее, по сути, единственной и безальтернативной силой, способной уверенно продвигать свой проект реинтеграции Приднестровья в Молдову, отсекая любые нежелательные альтернативы.

Москва учла опыт провалов предыдущих проектов Примакова и Козака. Новый проект реинтеграции будет разработан куда более тщательно – а надо сказать, что проблема возвращения ПМР под юрисдикцию Кишинева действительно очень многосторонняя и непростая задача. С одной стороны, этого хотят все, за исключением разве что Тирасполя. Однако и в Тирасполе понимают, что самостоятельно Приднестровье как независимое государство уже не состоится – по чисто экономическим причинам. И Россия ясно дала понять: содержать за свой счет приднестровскую независимость она хочет. Тема возможного признания ей Приднестровья если и будет возникать, то лишь как страшилка для несговорчивого Кишинева. Есть, конечно, шанс, что в Кишиневе в ответ однажды скажут Тирасполю: «Да идите вы себе на все четыре стороны, и пускай вас признает кто захочет!». Откровенно говоря, для Молдовы, с точки зрения экономики и перспектив стратегического развития в сторону Европы, это было бы самым разумным шагом. Но шанс, что такое случится, исчезающе-ничтожно мал. Во-первых, такой шаг чреват очень большими рисками для любого молдавского политика. Во-вторых, он объективно, по целому ряду причин, не нужен ни России, ни ЕС. И у России и у ЕС в любом случае хватит рычагов, чтобы объяснить Молдове пагубность такого курса. Таким образом, реинтеграция есть по сути проект вполне безальтернативный.

Тем не менее, трудностей здесь очень и очень много. Во-первых, любой вариант экономического объединения или хотя бы синхронизации двух экономик и их параллельного существования в рамках одного государства потребует крупных затрат – а денег на них нет ни в Кишиневе, ни в Тирасполе. На практике это означает обращение все к той же России. Вероятно, Москва не откажется помочь, однако, как говорил Остап Бендер Шуре Балаганову, взамен потребует от Кишинева массу мелких услуг, за каждый рубль, скормленный Молдове.

Во-вторых, Приднестровье, по сути, уже давно стало международным анклавом: помимо граждан Молдовы здесь проживают и граждане других государств, не имеющие молдавского гражданства, прежде всего, России и Украины, и обладатели мультигражданства (чаще всего - России и Молдовы). Сейчас все они – полноправные граждане ПМР. А Молдове, включив в себя ПМР, придется решать множество вопросов: от организации их консульского обслуживания до включения в политическую жизнь, хотя бы на уровне местного самоуправления. Или изоляции от участия в ней, как иностранцев – что, поскольку речь идет о сотнях тысяч человек, составляющих заметную часть населения региона, сразу же породит новый пакет проблем.

В-третьих, даже с учетом только граждан Молдовы, живущих в ПМР, возвращение Приднестровья в молдавское электоральное поле увеличит его на 15-20% и серьезно изменит расклад сил. Причем, то, как именно оно его изменит сегодня сказать сложно – налицо в чистом виде игра в рулетку.

В-четвертых, приднестровцы психологически не готовы к возвращению в Молдову. Его неизбежность способна породить очень неприятные явления – от массовой паники до массовых протестов, совсем не обязательно мирных. С населением ПМР придется много и серьезно работать – и до, и во время и еще много лет спустя после возвращения в Молдову. И даже при самом мягком и осторожном сценарии все равно неизбежны гражданские конфликты. Их придется деликатно и продуманно гасить. Если же это делать неудачно, то Молдова имеет все шансы получить новую гражданскую войну образца 90-92 годов. И здесь без помощи России Кишиневу тоже никак не обойтись – в противном случае он напорется на те же грабли, что и двадцать лет назад.

В-пятых, и сама Молдова политически нестабильна. В ней идет смена элит: ПКРМ Воронина деградирует и сходит с круга, и в лидеры выходит ЛДПМ Влада Филата, нынешнего премьер-министра, по факту же – не третьего, а первого лица в государстве. Появляются новые партии, претендующие на свой кусок политического поля. Все идет очень сложно, неоднозначно и конфликтно. В такой ситуации Молдова сама по себе, без внешнего воздействия, просто не сумеет проводить долговременную и стратегически обоснованную политику реинтеграции. А между тем, процесс этот неизбежно долгий и требующий стратегического планирования.

Иными словами, без активного содействия России, причем содействия длительного по времени и распространенного практически на все сферы жизни, никакая реинтеграция невозможна. Ну а альтернативы ей будут отсекаться как Россией, так и другими посредниками и гарантами. При этом формат интеграции, неизбежно вводящий Молдову в сферу влияния России, сегодня уже не встретит особого противодействия. Не то чтобы он всех устраивал, но все – и ЕС, и США, и нынешние власти Украины – уже готовы его принять как компромисс и плату за урегулирование затянувшегося конфликта. Против российских планов сегодня может выступить разве что Румыния . Но, во-первых, в ЕС Бухаресту сумеют все объяснить столь же убедительно, как Кишиневу – в Москве, так что дальше говорильни дело не пойдет, а, во-вторых, Россия – напрямую, или через Кишинев, – вероятно, и сама предложит умеренным прорумынским политикам какие-либо варианты сотрудничества на молдавской площадке. Это вполне отвечает интересам Москвы, превращая Румынию в еще одного ее союзника в составе ЕС. Россия может рассчитывать и на твердую поддержку ОБСЕ: новоназначенная глава Миссии ОБСЕ в Молдове Дженнифер Браш уже заявила о нежелательности дальнейшего затягивания приднестровского конфликта, и о позитивном значении визита Дмитрия Рогозина.

Цели России понятны: в ближней перспективе это выход из крайне невыгодной ей патовой ситуации вокруг непризнанной ПМР, в более отдаленной - определенные претензии на усиление своего влияния в Юго-Восточной Европе. Молдова, объединенная под ее контролем и на ее условиях, могла бы стать хорошей площадкой для экономических проектов с участием Румынии, Болгарии, Турции, ряда других балканских стран. Естественно, что в Москве предполагают и украинское участие в них. Киеву вряд ли удастся дистанцироваться от ситуации в Молдове и в ПМР, как по причине географической близости, так и потому, что на территории ПМР проживает порядка 100 000 украинских граждан – не обладающих, к слову, никаким вторым гражданством, по крайней мере на законных основаниях. Это означает, что Киев оказывается перед выбором: ему придется либо принять ту роль, которую отведет ему Россия в своей игре, либо ясно сформулировать собственные интересы и выступить активным участником молдавско-приднестровских интеграционных процессов.

trudyvl11