Odessa Daily › Большая Одесса ›

Преступление, не ставшее резонансным

5 января 2010 в 15:03

На месте преступления я была через несколько минут. Ограбления случаются не каждый день, а то обстоятельство, что подвергшийся нападению ломбард расположен в том же здании, где находится редакция газеты, является для журналиста случаем уникальным. Мне давно уже хотелось посмотреть на работу милиции, так сказать, «вживую», чтобы составить непредубежденное и не зашоренное оперативными сводками мнение о результативности и быстродействии ее прославленных сериалами сотрудников.
Впрочем, я давно подозревала, что бесконечные сериалы о «ментах» имеют мало общего с повседневной жизнедеятельностью одесской милиции. Но действительность намного превзошла мои самые смелые, хоть и не очень хорошие, предположения на этот счет. Дабы соблюсти чистоту эксперимента, я решила никак не влиять на ход расследования по этому делу. Увы, мне пришлось нарушить этот принцип, причем неоднократно. И тем не менее... Терпение моё вконец иссякло, и я поняла, что в этом негласном споре с работниками одесской милиции они одержали полную победу над журналистским экспериментом. А теперь всё по порядку.
Итак, 2 апреля прошлого года (!), вскоре после полудня, преступник вошел в вестибюль первого этажа дома № 51 по Фонтанской дороге, завернул по коридору налево и прошел в самый его конец, к двери с надписью «Ломбард». Объектив следящего устройства бесстрастно зафиксировал, что в руках посетитель держал полиэтиленовый пакет, внутри которого четко просматривался предмет, очертаниями очень напоминающий кирпич. Преступник вошел в помещение ломбарда, поздоровался с кассиром, хрупкой немолодой женщиной, сидевшей за невысоким барьером, и сообщил ей, что пришел расплатиться за сданные накануне в залог золотые украшения. Когда кассир достала соответствующие квитанции, преступник ударил ее по голове тяжелым предметом, схватил бумаги со стола и поспешно скрылся. Раздался звон бьющегося стекла, грохот падающего тела...
На шум сбежались служащие из рядом расположенных комнат. Немедленно вызвали милицию и «скорую помощь». Затем наступила очередь любопытствующих из дальних офисов, расположенных на этом этаже. Когда я, в числе прочих, посетила место преступления, моему взору представилось следующее: залитое кровью лицо потерпевшей, которую пытались привести в чувство сердобольные коллеги, лужа крови на полу за барьером и лужа воды с осколками стеклянной банки и растоптанными цветами — перед барьером. Узнав первые подробности от очевидцев, я заняла наблюдательный пост недалеко от входных дверей здания.
К чести «скорой помощи» нужно сказать, что они приехали минут через 10 после вызова, наложили повязку и категорически предложили немедленную госпитализацию. Забегая вперед, скажу, что они потом приезжали еще дважды, поскольку состояние пациентки было близким к тяжелому.

Но! Нужно знать психологию «нашего», т. е. бывшего советского человека! Потерпевшая не менее категорически отказалась следовать в машину «скорой» до приезда милиции. Прошел час... другой... Я уже заскучала на своем наблюдательном посту и пошла работать, периодически выглядывая в коридор в надежде не опоздать к началу следственных действий. Прошел еще час. Милиции на горизонте не наблюдалось... Я не поленилась выяснить, обращались ли сотрудники ломбарда в милицию повторно. Может, по своей исконной привычке милицейские поняли не всё... или не так... или вообще? Оказалось — да, названивали им периодически и неоднократно. И тут во мне стали бороться человеческое с журналистским, сочувствие к страдающей женщине — с твердым намерением соблюсти чистоту эксперимента. Еще час был посвящен этой борьбе... Потом караул устал! Из чего пришлось сделать неутешительный вывод, что от человека во мне больше, чем от журналиста.
Наступив на горло своей журналистской песне, я позвонила по «02», представилась, высказала вкратце всё, что я думаю о милиции, и по ходу высказываний изложила суть происходящего. Затем я набрала номер пресс-службы городского УМВД и повторила свой спич. После этого опять заняла наблюдательный пост. Так уж совпало, что минут через 20 после этих действий оперативная милицейская машина таки подъехала к месту событий, я даже не сильно успела соскучиться. Из машины вылезли двое в милицейской форме и неспешно направились к входным дверям. Вот тут я и спросила (не представившись): как же так, типа, мы вас дожидаемся уже 4 часа — доколе, типа, ждать?! А они мне в ответ: вас тут, типа, много, а мы — одни, и машина одна на всё Шевченковское, типа, отделение, так что нечего суетиться, а нужно ждать в порядке, типа, очередности поступивших заявок. И также неспешно прошли они на место преступления «по горячим следам», а я, с любопытствующим носом, — следом.

И вот что мы узнали об этом странном преступлении. Как оказалось, грабитель был постоянным клиентом данного ломбарда, поэтому несмотря на похищенные квитанции, его Ф.И.О., и адрес, и даже телефон из базы данных ломбарда немедленно перекочевали не только в милицейский протокол, но даже в мой редакционный блокнот. Свидетели и даже потерпевшая посчитали орудием преступления стеклянную банку с цветами, опера против этого не возражали и проверять не стали. То, что в коридоре установлена видеокамера, их не заинтересовало. Не знаю, чем принято мыслить у «ментов», но если подумать головой, то точное определение орудия преступления для данного дела принципиально. Ведь если грабитель ударил женщину по голове банкой, то, возможно, у него было сиюминутный приступ душевного волнения. А вот если он принес для этой цели кирпич, то значит — он хладнокровно обдумал, спланировал преступление и запасся орудием преступления заранее, что значительно повышает тяжесть содеянного.
Но это — если головой думать...
В отличие от «ментов», я узнала не только про видеозапись, но и про множество других любопытных моментов. Так, в Шевченковском отделении в процессе написания заявления потерпевшей пришлось за регистрацию документов заплатить милицейским 20 грн. — на бедность, так сказать, уж очень они жаловались. В Еврейской больнице, где женщине зашивали рану, пришлось оставить более 200 грн., не считая транспорта. Судмедэкспертиза обошлась всего ничего, в 20 грн., правда, на руки ничего не дали, кроме номера. Заключения экспертов у нас почему-то тайна за семью печатями. Эти подробности я на всякий случай сообщаю, чтобы народ знал, что с пустыми карманами лучше обходить преступников десятой дорогой, а то мало ли что... тьфу-тьфу... С пустыми карманами мы никому не нужны.

Вы, конечно же, спросите: почему я называю это преступление странным? Отвечаю. Во-первых, личность преступника была известна еще до приезда оперов. Причем не только со слов потерпевшей, но и зафиксирована видеосъемкой, вместе с орудием преступления. Казалось бы, вся следственная работа по резонансному преступлению проведена без всяких затрат и потения, а милицейским — только лавры остается пожинать. Вот и стало мне интересно, сколько же времени потребуется «ментам» для победных реляций в милицейских сводках. И решила я этот нечистый эксперимент продлить. То бишь, взять это дело на контроль.
Прошло полгода... И опять пришлось подвергнуть чистоту эксперимента суровому испытанию. А именно: поинтересовалась я результатами расследования опять же в пресс-службе горУВД — безрезультатно. Затем в следственном отделе Шевченковского отделения — там ответили, что дела такого у них не значится, посоветовали в Приморском райотделе выяснить. Звоню в следственный отдел Приморского РОВД — нет и никогда не было у них в производстве такого дела. Как говорится, приехали!
Ну, думаю, ладно, навела я шороху, щас будут искать дело в поте лица. Жду еще месяц... Потом, терять уже нечего, добавляю в свой эксперимент окончательную грязь: звоню на телефон доверия областного УМВД, про который ходят легенды, что сообщения с него читает лично Богдан Керницкий, главный областной милиционер.
Вы будете смеяться, но в итоге — дело пропало! Причем настолько, что, несмотря на телефонное обещание автоответчика сообщить позвонившему о результатах расследования по оставленной информации, несмотря на то, что я каждый раз честно оставляю все свои координаты, как-то Ф.И.О., адрес, телефон, должность — гробовое молчание до сих пор царит на том конце провода. А это значит, что даже Богдан Керницкий не смог разыскать следы этого дела, которое почему-то не стало резонансным. И вот интересный вопрос возникает — почему? Даже много их, этих «почему».
Почему не стало? Почему потеряли? Почему не нашли?

Есть у меня вариант ответа, свой собственный. По информации, размещенной на сайте Анатолия Гриценко, численность правоохранительных органов в три раза превышает численность украинской армии. Вот я и думаю: ведь армии нужно в случае чего защитить весь народ сразу, а милиции, типа, в порядке поступления желающих. А поскольку, как мне известно, далеко не все жертвы преступлений стремятся принять защиту из чистых рук родной милиции, то получается — дел на всех правоохранителей может и не хватить. А как же тогда ей, родимой, жить?
Впрочем, может быть, я, как всегда, понимаю что-нибудь неправильно...
Лариса Ильина, Odessa Daily