«Я убил солдата», - сообщил капитан. Офицер приговорен к восьми годам лишения свободы

trudyvl11

11 мая 2010 в 14:26

Загадочный выстрел

Роковая та пуля «срикошетила» в командира части Игоря Олейника. После происшествия он коротко объяснил прессе «произошел случай неосторожного обращения оружия во время несения службы». Показалось, растерянный командир очень озабочен случившимся, поскольку это скажется на его карьере. И какие «порядки» в подразделении, Игорь Олейник, разумеется, не сказал.
Атмосферу, царившую в полку, выясняло следствие. Оказалось, капитан К. был строг и беспощаден. Плохо, по его мнению, обслужил солдат боевую машину, - получил удар в голову. Два других неправильно присоединили аккумулятор – не ушли от расправы. Бил, случалось, головой, предварительно надев металлическую каску. Расправлялся за плохую подготовку к строевому смотру. За то, что солдат не удержал штангу. За не аккуратно нанесенный трафарет. За то, что подчиненный поправил, когда капитан неверно произнес фамилию. За нарушение формы одежды…
Не миновали командирского мордобоя и братья Морозовы. Они, призванные из Николаева, прежде служили в другой части, а в эту их перевели за месяц с лишним до ЧП. И К. сразу усмотрел у них нарушение. На первое один ел суп, а другой – борщ. По убеждению офицера раз они близнецы, то обязаны и есть одинаково.
Который год подряд говорят о дедовщине. Ищут составные армейского позора, возникшего с призывом бывших зэков. Но причина, как видим, и в иных отцах-командирах. Чего, собственно, от таких, как К., ждать, если сами готовы избить?
Поражает при этом солдатская робость. Не отголосок ли она расхожего «в армии научат»? А «учеба», выходит, в рабской покорности. Когда ратный труд – на строительстве офицерского дома, как в случае с одним подполковником. Или иная «служба» в других случаях, также широко известных. К слову сказать, там, в Чабанке, под Одессой, Алексей Морозов не видел, как стрелял в себя брат, потому что по приказу капитана пошел греть воду для офицерского кофе. Видимо, К. и впрямь не разделял солдатскую и холопскую службы.
Кажется, жесткость армейских командиров может и вовсе вытравить уважение к себе солдата-срочника. Но не всегда и не у всех «проходит» начальственное самодурство. Его может остановить общий отпор. Мне за примером недалеко идти. Помню случай из солдатской своей биографии. Тогда, много лет назад, нам, «салагам» стриженным, сержант устроил в полковой «учебке» показательный «отбой». Он засекал общее время - по последнему, а тот, нерасторопный, все не мог втиснуться в норматив. И в наказание по сержантской команде рота вышла на плац. «Вспышка справа», - крикнул сержант. Но мы стояли под проливным дождем, как вкопанные. На нас не действовали ни крик, ни угрозы.
На залитый грязью плац тогда бухнулся, надев противогаз, лишь один. И служба у него, податливого, потом тяжело сложилась. Деспоты легко видят своих жертв.
Что же там, в воинской части, где погиб Антон Морозов, все избитые молча сносили унижения? Что же полковые отцы-командиры не знали, что творится у них?
Не только риторическое это удивление возникает в связи с убийством, но и вопросы конкретные. Если стрелял капитан, то почему? А если был самострел, то опять же – по какой причине?

Нет, не псих…
Давайте послушаем, что говорил на суде К.:
-Я вынул из кобуры оружие – исключительно с тем, чтобы осмотреть его на предмет чистоты. Переместил предохранитель в положение «огонь» и начал имитировать выстрелы. Антон Морозов после ухода брата сказал мне, что тоже умеет обращаться с пистолетом. Со словами «на, возьми и застрелись!» я протянул ему свой пистолет. Он поднес его к голове и нажал на спуск. Поскольку действия были быстрыми, я не сумел их остановить.
Экспертиза подтвердила: да, стрелял Антон Морозов – в себя! А телефонное сообщение капитана о ЧП ( я убил солдата) суд истолковал так: К. понимал, что из-за него погиб рядовой.
И тут, возникает главная загадка: почему солдат выстрелил?
То ли в состоянии близком к браваде не сообразил, что пуля вылетит. То ли доведенный до отчаяния решил свести счеты с жизнью. То ли ценой смерти своей хотел посчитаться с ненавистным ему капитаном.
Об этом не узнаем уже.
Но может, впал в беспамятство К.? Это же безумие, когда офицер дает солдату оружие, предлагая уйти из жизни. Однако сказано в комплексной судебной экспертизе, «К. психиатрическими расстройствами не страдает. Его действия имели целенаправленный характер. Потому он в полной мере должен был осознавать их. К. в состоянии был предвидеть последствия…».
Не осознавал, не предвидел. И объяснил потом: думал, что солдат откажется от пистолета.
Когда, пристегнув наручниками к себе, К. вели конвойные, он не утратил задиристой своей походки. И приговор капитан (последние минуты «капитан», поскольку воинского звания лишили) выслушал, как мне показалось, с неким облегчением. Ведь обвинение просило осудить его на двенадцать лет за умышленное убийство по хулиганским мотивам. А военный апелляционный суд под председательством Николая Моцного ограничился восьмью годами лишения свободы, наказав за нарушение правил обращения с оружием, ставшим причиной смерти.

Минобороны не при чем?
Смерть Антона – не первое горе в семье Морозовых. За девять лет до этой трагедии умерла мать близнецов. Отец их воспитывал сам.
- Старался делать это в духе преданности стране, - говорил на суде Александр Морозов. - Я отдал Родине живого сына, а взамен получил гроб с его телом. Если бы он погиб в бою, это, вероятно, можно было объяснить. А так…
По закону семье погибшего Антона Морозова положена материальная компенсация. Но иски отца и брата к Министерству обороны, по мнению представителя этого министерства подполковника Обухова, предъявлены не по адресу. Злополучный пистолет Макарова, который был у капитана, мол, передан Министерством в воинскую часть в оперативное управление. И, стало быть, боевая техника – как бы не министерская. И с него, с Министерства, взятки гладки. А поскольку само Министерство вреда отцу Антона Морозова не причинило, то и взыскивать деньги с Минобороны нельзя.
Я слушал на суде «просвещенные» эти доводы и думал, что при всем нежелании раскошелиться должна же быть там, в Министерстве, хоть какая-то нравственная грань, которая не позволяет офицерам вот так издеваться и над памятью мертвого солдата, и над его живыми отцом и братом.
К чести суда, он обязал взыскать с Министерства в пользу Александра и Алексея Морозовых по сто тысяч гривен. Также Минобороны должно возместить отцу погибшего более тридцати тысяч гривен, потраченных на похоронах.
И еще. Если б не роковой случай, не вышли наружу порядки в полку, где служил бывший капитан К. Так неужели нужно выстрелов ждать? Неужели только такие вот ЧП способны встряхнуть зашитую в тяжелую броню армейскую Систему?

Телефон редакции: (063) 994-63-77

Редакция не несет ответственность за содержание рекламных материалов.

При перепечатке гиперссылка на источник обязательна.